Можно ли вылепить реку, или Что общего у кораблей и домов?

75 лет назад при Центральном Научном Исследовательском Институте Морского Флота была основана макетная мастерская, где создавались абсолютно точные настольные двойники судов.

Уникальная мастерская существует и поныне. Причем теперь в ее стенах в прямом смысле строят еще и макеты зданий, в том числе прославленных памятников зодчества. О том, можно ли и сам макет считать произведением искусства (достойного музейной экспозиции), и почему в нем должны быть «изъяны», рассказал руководитель макетной мастерской и основатель Архитектурного бюро «Тектоника» Кирилл Яковлев.

– Кирилл Владимирович, что же общего у макетного «кораблестроения» и «зодчества»?

– В первую очередь – ручная работа. В своих макетах мы пытаемся сохранять традиции рукотворности, хотя в XXI веке, казалось бы, уже есть все возможности облегчить себе труд с помощью тех же 3D-принтеров.

– То есть, вы сознательно усложняете себе задачу?

– Дело в том, что изделия, выполненные вручную, всегда имеют некие «неправильности». Ведь и тело каждого человека, несмотря на все его совершенство, имеет от природы некую асимметричность. Поэтому и рука не может создать идеальный по форме предмет – он все равно будет иметь пусть и еле уловимую, но асимметрию.

Однако именно это дает нам ощущение гармонии. Глядя на любое произведение искусства, каждый из нас понимает, сколько человек вложил в него труда и мастерства, видит в изделии руку мастера. Сознавая это, мы испытываем восторг. Восторг перед машиной тоже, конечно, можно испытать. Но, согласитесь, перед гением человека это все меркнет.

– Между словами «макет» и «произведение искусства» нет противоречия?

– Никакого. И мы стараемся приблизиться к тем аналогам, которые все хорошо знают. Например, те, кто бывал в знаменитом московском Государственном научно-исследовательском музее архитектуры им. А.В. Щусева, не мог не оценить выставленную в экспозиции модель здания Большого Кремлевского Дворца, выполненного по проекту Василия Баженова.

В Европе тоже есть свои макетные жемчужины. Скажем, созданная в XIX веке точная модель знаменитого собора Санта-Мария-дель-Фьоре, которая хранится в музее во Флоренции.

– Какие материалы вы используете в работе?

– Для создания макетов судов – преимущественно металл и пластик. А для моделей зданий – дерево и в меньшей степени полимеры. Ведь у нас бывают макеты с ландшафтом, где архитектурные объекты необходимо вписать в природную среду. Ее можно сделать из картона, но лучше всего – из полимерной глины. И в этом случае, ландшафт – в том числе, водоемы и реки –  нужно в буквальном смысле лепить.

– Это тоже делают макетчики?

– В подобных случаях мы привлекаем профессиональных скульпторов. А вот собирают воедино все детали и раскрашивают их уже как раз макетчики. В итоге получаются скульптурные модели.

Причем нередко мы работаем в тесном контакте с историками и археологами. Например, для Новгородского музея-заповедника мы сделали макет-реконструкцию Рюрикова городища в точном соответствии с данными многолетних научных исследований.

– Раз уж речь идет об уникальной ручной работе, то кто же они – эти мастера?

– Это специалисты, получившие образование еще в СССР и работавшие в этой же макетной мастерской, когда она еще была отделом ЦНИИ Морского флота. Основной костяк мастеров сохранился. А для того, чтобы их бесценный опыт не пропал, мы подключаем молодых специалистов: архитекторов и дизайнеров. Это могут быть и студенты, которые выполняют работы, связанные не только со сборкой, но и макетированием. Простор для творчества и фантазии здесь огромный.

– Кстати, а почему макеты зданий выполняются в основном именно из дерева?  

– Это самый подходящий для подобного макетирования материал. В 2006 году я делал дипломный проект в нашей Академии Художеств: у меня был проект православного просветительского центра, главной доминантой которого являлся собор. Весь макет был выполнен из картона и бумаги, но вот купола из этих материалов сделать было проблематично. Я стал искать выход. И мой отец, который тогда как раз работал в ЦНИИ, порекомендовал мне эту мастерскую. Вот так я очутился здесь. И вот с тех пор этим делом и занимаюсь.

– Есть ли у вас, так скажем, последователи?

– Честно сказать, нет. Существуют мастерские, которые изготавливают деревянные, так называемые, градостроительные макеты зданий для каких-нибудь генпланов развития территорий или для планировок архитектурных проектов. И такие макеты выполняются в достаточно обобщенном виде в масштабе 1:500: деталей там практически не видно. Мы же создаем модели в масштабах от 1:100 до 1:50, где можно рассмотреть все малейшие архитектурные нюансы и элементы. Такого у нас в городе больше никто не делает.

– Сколько же времени уходит на работу с такими макетами?

– По-разному. Допустим, модель часовенки высотой 15 см. можно выполнить за месяц. Но если речь идет об архитектуре в традициях русского деревянного зодчества, где мы имеем дело со скатными крышами и шатрами, то времени уже уйдет гораздо больше. В среднем, же, работа занимает от полутора месяцев до полугода.

– Но бывают и исключения?

– Конечно. Например, в Государственном музее истории религии можно увидеть макет  грандиозного пятиглавого собора Святой Троицы в Ульяновской области. На создание этой модели у нас ушел почти год.

И больше года у нас заняла работа над копией макета Смольного монастыря, который хранится в Научно-исследовательском отделе Академии Художеств. Нам была поставлена задача выполнить точный двойник этой модели, правда, чуть меньшего размера.

– Учитывая полет фантазии и смелость замыслов Растрелли, надо полагать, габариты оригинального макета тоже впечатляют?

– Он выполнен в масштабе 1:66 и имеет размеры 5х5 метров. Мы же сделали копию в масштабе 1:100 – это 3,5х3,5 метра. При этом колокольня, которой Растрелли планировал украсить монастырь, у нас получилась высотой 1 м 73 см. Это на сегодня самый крупный по размерам наш макет.

– Вы тоже использовали дерево?

– Нет. Из-за чрезвычайно огромного количества архитектурных деталей и сложного орнамента мы использовали полимер. И каждый, даже самый незначительный элемент архитектурного обрамления мы печатали на принтере.

– А как же традиции ручной работы?

– Но ведь собирали-то мы все это вручную! И точно так же каждую деталь предварительно расписывали. Ну а то, что в итоге получилось, можно теперь увидеть в Смольном соборе, где выставлен наш макет.

– Я знаю, что в вашей мастерской изготавливают еще и макеты зданий с «сюрпризами».

– Есть модели, которые можно разбирать, чтобы заказчик или исследователь мог увидеть  все нюансы планировки здания и помещений.  А есть макеты, внутреннее убранство которых можно рассмотреть, буквально заглядывая в окна. Причем наши специалисты с помощью специальной подсветки еще и выделяют смысловые акценты в интерьерах. У нас еще много идей по макетированию, которые мы собираемся воплотить. Но это пока тайна.

Факт.

В петербургском Государственном музее истории религии хранится еще одна модель, созданная в макетной мастерской. Это макет старинного храма Иоанна Богослова в деревне Нагино близ Старой Руссы (проект реставрации церкви был разработан в архитектурном бюро Кирилла Яковлева).